Квест-интерактив: Последняя тыква или кто убил Antonymayer?

Часть I. Дом, который помнил слишком много

Особняк Маер стоял на холме над городом уже сто двадцать лет, и за это время в нём успели умереть трое. Первым был дед Энтони - старик, который заперся в кабинете на втором этаже и не вышел ни к ужину, ни к завтраку нашли его через неделю, и говорили, что лицо у него было спокойное, почти счастливое. Второй была мать Энтони она упала с той самой лестницы, чьи перила потом так и не починили, и на четвёртой ступени снизу до сих пор оставалась вмятина, которую никто не решался зашлифовать. Третьим должен был стать сам Энтони, но об этом никто ещё не знал в тот вечер, когда дом наполнился людьми в масках, а тыквы на подоконниках скалились в темноту.

Энтони любил Хэллоуин так, как любят люди, которым больше нечего любить. Он украшал дом сам не доверял ни дворецкому, ни сестре, ни тем более новой девушке. Он развешивал бумажных скелетов по перилам той самой лестницы, вырезал тыквы с такой тщательностью, будто от этого зависела его жизнь, и каждую свечу внутри каждой тыквы зажигал лично, спичкой, наклоняясь низко-низко, чтобы никто не видел, как дрожат у него руки. В этом году он вырезал семь тыкв по числу гостей, которые должны были прийти. Он всегда говорил, что каждая тыква - это чей-то портрет. Никто не спрашивал, чей именно. Никто не хотел знать.

Он всегда говорил, что каждая тыква - это чей-то портрет

К девяти вечера дом был полон. К десяти пунш кончился наполовину, а разговоры стали громче. К одиннадцати  метель за окнами усилилась настолько, что старые рамы начали подвывать, и кто-то пошутил, что дом поёт. Энтони засмеялся громче всех и сказал, что дом всегда поёт перед тем, как кого-нибудь забрать. Шутка не зашла. Он это заметил  и, кажется, обрадовался.

В двадцать три тридцать он поднялся в кабинет на втором этаже. Сказал, что ему нужно позвонить. Сказал, что вернётся через пять минут. Сказал, чтобы без него не начинали играть в бутылочку. Никто не видел, как он закрыл за собой дверь. Но все слышали, как повернулся ключ. В двадцать три сорок семь раздался крик.

Энтони убит

Часть II. Семь гостей

Cringik стояла у стола с пуншем так долго, что лёд в её стакане растаял, а она этого даже не заметила. Сестра Энтони, старше его на четыре года, женщина с усталыми глазами и руками, которые всегда были чем-то заняты. То бокалом, то платком, то чужим рукавом. Она говорила, что не отходила от стола ни на шаг, что весь вечер наливала, помешивала, вытирала чужие брызги. Но когда её спросили, кто был рядом в двадцать три сорок, она назвала трёх человек, и все трое потом сказали, что её там не видели. В её сумочке утром нашли ключ от кабинета тот самый, который Энтони якобы потерял неделю назад и из-за которого ругался с ней так, что слышал весь дом. Она сказала, что не знает, как ключ там оказался. Она сказала это тихо. Она сказала это так, будто сама себе не поверила.

Bere3utsky курил на крыльце. Друг, партнёр, человек, который знал Энтони двадцать лет и однажды спас его от того, о чём оба потом никогда не говорили. Он вышел в половине двенадцатого, сказал, что ему нужно проветриться. Вернулся, когда услышал крик. Пепел от его сигарет потом нашли не только на крыльце, но и в кабинете под окном, на подоконнике, тонким серым налётом, который никто не должен был заметить. Алексей сказал, что никогда не заходил в кабинет. Алексей сказал это, глядя в глаза следователю. Алексей был хорошим лжецом, но не настолько хорошим, чтобы не потеть.

 DNK ещё один друг Энтони, весь вечер просидел в кресле у камина с бокалом, который держал обеими руками, будто тот был слишком тяжёлым. Говорит, что никуда не отходил. Но бокал его оставался полным до самого конца вечера, хотя он утверждал, что пил. А ещё кто-то видел, как он смотрел на Энтони не отрываясь, будто ждал, что тот вот-вот исчезнет. Николай говорит, что просто задумался. Никто не помнит, чтобы он раньше так смотрел на кого-то.

БобрДобр, дворецкий, относил вино в подвал. Говорит, что вернулся через десять минут. Бутылка, которую он открыл, была не из тех, что заказывали к ужину, её достали из личного запаса Энтони, того, который он никому не разрешал трогать.

Yumichka07 новая девушка Энтони, рисовала в зимнем саду. В наушниках, ничего не слышала. На её холсте недорисованный портрет Энтони. Глаза закрашены чёрным. Она говорит, что так задумано. Никто не помнит, чтобы она показывала этот холст раньше.

Doshi, сосед, выходил поговорить по телефону. Вернулся весь в снегу, но ботинки были сухими. Он говорит, что стоял под навесом. Никто не видел его у крыльца. Зато кто-то видел, как он шёл по коридору второго этажа за минуту до крика

Alter Ego друг Энтони, раскладывал карты в оранжерее. Он всегда любил всё мистическое говорил, что карты знают больше, чем люди. Когда его спросили, что он видел, он долго молчал, а потом сказал только: Я видел, как тень вышла из его кабинета. Тень была мужская. Но лицо я не разглядел. Больше он не сказал ни слова. Только на столе в оранжерее осталась лежать карта Таро "Смерть, перевёрнутая". И на обороте её рукой было написано: Он выходил в 23:45. Мужчина. Я не скажу кто. Он написал это до того, как тело нашли. Или после. Дмитрий не говорил.

7  гостей Энтони

Часть III. Что осталось в кабинете

Кабинет Энтони был комнатой, которую он никому не показывал. Дубовый стол, кожаное кресло, книжные полки до потолка, забитые книгами, которых никто не читал. На стене портрет деда, того самого, который умер здесь сто лет назад и чьё лицо потом находили спокойным. На столе недопитая кружка пунша, разбитое зеркало, осколки которого собрали в кучу, но не выбросили, и тыква-фонарь, свеча внутри которой догорела до самого дна.

Дверь была заперта изнутри. Ключ торчал снаружи  потом его нашли в сумочке Cringik, но никто не мог объяснить, как он там оказался, если дверь была заперта изнутри, а ключ снаружи. Окно было распахнуто настежь. Метель залетала внутрь, гасила свечи, заметала следы. На подоконнике тонкий слой пепла. На полу капля крови, не Энтони. На зеркале  отпечаток ладони, слишком маленький для мужчины и слишком большой для женщины. На тыкве свежий след пальцев, будто кто-то зажёг её в последний момент, а потом передумал и погасил. Или наоборот.

В кабинете пахло не только пуншем. Пахло дымом не свечным, а табачным. Пахло духами теми самыми, которые потом почувствовали в зимнем саду. Пахло чем-то ещё, что никто не мог назвать, может, страхом, может, старой пылью, может, тем самым запахом, который остаётся в комнате, где кто-то умер не своей смертью.

На полу, под столом, нашли маленькую вещь, которую сначала никто не заметил. Это была спичка. Обгоревшая, сломанная пополам. И на ней след зубов. Кто-то грыз её, прежде чем зажечь. Или погасить. Или просто держал в зубах, пока руки делали что-то другое.

Спичка

Часть IV. Что говорили часы

Часы в этом доме шли по-своему. Энтони говорил, что они всегда спешат на семь минут на семь минут вперёд, чтобы не опаздывать к смерти. Никто не понимал, что это значит. Но в ту ночь все смотрели на часы. В двадцать три тридцать Энтони поднялся в кабинет. Сказал, что вернётся через пять минут. Ключ повернулся в замке.

В двадцать три сорок кто-то открыл бутылку вина в подвале. БобрДобр сказал, что это был он. БобрДобр сказал, что провёл в подвале десять минут. Но бутылка была открыта в двадцать три сорок две на пробке остался след от штопора, и по нему потом определили время. БобрДобр вышел из подвала в двадцать три пятьдесят. Восемь минут. Не десять. Восемь. Куда делись две минуты? БобрДобр сказал, что не знает. БобрДобр сказал это, вытирая руки о фартук.

В двадцать три сорок четыре женский силуэт поднялся по лестнице. Камера у лестницы та самая, о которой Энтони забыл и которая работала от батарейки, зафиксировала это. Платье было тёмное, лица не видно. Но походка была уверенная, быстрая. Так ходят люди, которые знают, куда идут.

В двадцать три сорок пять кто-то зажёг тыкву в кабинете. Или погасил. Свеча догорела до дна, и по ней потом определили её зажгли именно в двадцать три сорок пять. Или она горела с самого вечера и просто догорела. Никто не мог сказать точно. Но след пальцев на тыкве был свежим слишком свежим для вечера, который начался четыре часа назад.

В двадцать три сорок пять Alter Ego видел, как тень вышла из кабинета. Мужская тень. Он написал это на карте Таро. Он написал это до того, как тело нашли. Или после. Alter Ego не говорил.

В двадцать три сорок семь раздался крик. Крик был женский. Потом выяснилось, что кричала Yumichka07 она вышла из зимнего сада, чтобы налить воды, и увидела, как из кабинета выходит кто-то. Она сказала, что не разглядела кто. Она сказала, что он был в маске. Она сказала это, не отрываясь от холста, на котором глаза Энтони были закрашены чёрным.

В двадцать три сорок восемь Bere3utsky вернулся с крыльца. Весь в снегу. Он сказал, что услышал крик и прибежал. Он сказал, что никого не видел. Он сказал это, стряхивая пепел с рукава.

В двадцать три пятьдесят БобрДобр вернулся из подвала. С бутылкой вина. Он сказал, что ничего не слышал. Он сказал, что в подвале толстые стены. Он сказал это, глядя на бутылку, а не на людей.

Часы

Часть V. Что рассказала метель

Утром метель стихла. Дороги расчистили, приехала полиция, и семь человек собрались в гостиной уставшие, бледные, с руками, которые не знали, куда деться. Следователь был немолодым человеком с усталыми глазами и блокнотом, в котором он писал слишком мало для человека, который собирался раскрыть убийство.

Он выслушал всех. Кринжик, которая говорила о ключе и о наследстве, и о том, как Энтони собирался продать дом, и о том, как она умоляла его не делать этого. Bere3utsky, который говорил о подделанных документах и о том, как Энтони узнал об этом неделю назад и сказал, что всё расскажет. DNK, который говорил, что просто сидел у камина и никуда не отходил, и что бокал его был полон, потому что он не хотел пить, и что смотрел он на Энтони просто так. БобрДобр, который говорил об увольнении и о двадцати годах, которые никто не собирался ему оплачивать. Yumichka07, которая говорила о журналистике и о разоблачении, и о том, как она влюбилась в человека, которого пришла уничтожить. Doshi, который говорил о суде и о затопленном участке, и о том, как Энтони смеялся ему в лицо. Alter Ego, который не говорил ничего.

Следователь закрыл блокнот. Посмотрел на семь человек. И сказал: Я знаю, кто это сделал. Но сначала пусть мне объяснят, почему все вы врёте?

Часть VI. То, что осталось за кадром

Вот что не вошло в протокол. За неделю до вечеринки Энтони вызвал к себе нотариуса и переписал завещание. Дом он оставлял не сестре, не другу, не девушке он оставлял его тому, кто окажется рядом в последний момент. Никто не знал, что это значит. Нотариус потом сказал, что Энтони улыбался, когда это говорил. Нотариус сказал, что это была плохая улыбка.

За три дня до вечеринки в доме пропала одна из семи тыкв. Энтони вырезал её сам, поставил на подоконник в кабинете, а потом она исчезла. Он искал её весь день, ругался, спрашивал у всех. Никто не признался. Тыкву так и не нашли. Или нашли но не ту.
За день до вечеринки Бобр нашёл в подвале старую коробку с вещами деда Энтони. В коробке были письма, фотографии и ключ тот самый, который потом потерялся. Бобр сказал, что не брал его. Бобр сказал, что не знает, как ключ оказался у Кринжик.
В вечер вечеринки, за минуту до того, как Энтони поднялся в кабинет, Альтер разложил карты в оранжерее. Выпала Смерть перевёрнутая. Он перевернул её обратно. Выпала снова. Он перевернул ещё раз. Выпала снова. Тогда он взял ручку и написал на обороте: Он выходил в 23:45. Мужчина. Я не скажу кто. Он написал это до того, как тело нашли. Он написал это, потому что уже знал. Он всегда знал.

А ещё в доме был восьмой человек. Тот, кого никто не приглашал. Тот, кто пришёл в маске и ушёл до того, как тело нашли. Тот, чьи следы нашли на подоконнике не пепел, а отпечаток ладони, слишком маленький для мужчины и слишком большой для женщины. Тот, кто зажёг тыкву в двадцать три сорок пять и погасил её в двадцать три сорок шесть. Тот, кто оставил спичку со следами зубов. Тот, кто знал дом лучше, чем кто-либо из гостей. Тот, кто, возможно, был здесь всё это время  в стенах, в подвале, в зеркале, в той самой вмятине на четвёртой ступени лестницы.

Энтони говорил, что дом всегда поёт перед тем, как кого-нибудь забрать. В ту ночь дом пел.

Теперь вы знаете всё, что знал следователь. Может, больше. Может, меньше. Семь человек. Семь историй. Семь тыкв одна из которых так и не нашлась. Кто убил Энтони? И был ли это вообще кто-то из гостей?

Решайте сами. Дом ждёт. 

Игра началась!