Алый Рассвет. 23 глава

23 глава. Воскрешая вера

* * *

Спустя несколько часов как окончился бой:

«что это вообще было?» — Александр ни на миг не поднимал голову, устально прижал свои глаза к полу.

Александр тарашился пол до тех пор, пока не подошёл Дамирир

«ты понимаешь что только что произошло?» — Дамирир смотрел на Александр с опущенными глазами.

«Я вообще такое впервые вижу!» — Александр с колеблющим колосом крутил головой раскидывая руки.

«Ты говорил что ты знаешь как с ними сражаться! А сейчас говоришь что даже не понимаешь от куда это землетрясения?» — зрение целился прямо в Александра с хмурым с опущенными кончиками рта, с громким голосом высказал Дамирир.

«Я не говорил что я все знаю о враге. Во вторых никто такое вообще не видовал, ни в истории ни в наши дни.» — Александр оплакатился на парапет скрещивая руки на груди.

«И что тогда делать?» — Дамирир выравнился, отворачивая голову с тяжёлым веками смотрел в пол.

После заданного вопроса подбегает почтальон к Дамириру.

«Ваше благородие, сражение окончена. Что приказать солдатам» — почтальон сдерживал свое  дыхание, делав долгие вдохи и выдохи.

«Скажи солдатам отдыхать, сегодня тяжёлое сражение было, но для начало скажи генерала чтоб об этой ситуации не рассказывать, тебе тем более!» — Дамирир повернулся к почтальону высказывая, постоянно крутил в воздухе правую руку.

«будет исполнено ваще сиятельство» — отдал честь, с лёгкой отдышки устально пошёл вниз.

Когда почтальон скрылся из виду, Александр продолжил разговор.

«Что делать? Продолжим так, как будто этой ситуации не было. Ты восстанови боевые позиции а на мне как по договору написано. Снабжать продуктами питания.» — с спокойным голосом отвечал Дамириру. 

«Ясно... Буду ждать твоей поддержки» — Дамирир протягивает руку Александру

Александр долгие секунды поглядывая на протянутую руку, как буд-то он хотел в нем что то увидеть. Выдыхая полной грудью, Александр пожимает ему руку.

«И тебе не хворать, если что-то узнаю, скажу.» — Александр на пару секунд держит руку дамирира, после чего делает рукопожатие с подъемом. И уходит в сторону церкви.

На улицах тихо проходят граждани Валедая, без эмоций смотрят по сторонам. Некоторые удивлялись как битва быстро закончилась. 

Заходя в храм, Александр замечает маленькую группу, где Родовян устально ходит по кругу сутулясь, почесывая пальцами лоб.

«Как поживает отряд, Родовян? » — Александр рука дёрнулась смотря как он круги наварачивал,

«С отрядом? Все отлично все накормлены и выспавшиеся» — Родовян не переставал хотить кругами

«Так, остановись! Что случилось?» — крикнул Александр, с покосившим ртом.

Родовян быстро остановился как Александр дал приказ.

«Я вот думал как объяснить им что стало с Валедайской империей.» — разводя руки в разные стороны, грустно смотрел вниз Родовян.

«Не говори им такого — я уже всё обговорил. Дамирир скажет, что Валедай ещё жив, а доказательством его слов буду я. Что до добровольцев — из-за сложности поставок они прибудут в Ране через две-три недели. Они и займутся продовольствием для Ропаль»

Родовян медленно кивает. Его плечи, до этого напряжённые, слегка опускаются. Он проводит ладонью по лицу.

«Хорошо... Если вы так решили, значит, так и будет».

«Вот и славно. А теперь иди, проверь отряд. И за своей невесткой присмотри».
Родовян складывает руку в кулак, отводя взгляд в сторону.
«Будет сделано».
Александр разворачивается к массивным дубовым дверям храма. На пару секунд замирает у порога — его рука ложится на железную скобу, но не толкает. Он стоит неподвижно, глядя в потёртое дерево.
Потом выдыхает, налегает на скобу и толкает створку.
Снаружи его встречает давящая тишина. Фиолетового марева нет. Небо серое и тяжёлое. На брусчатке площади и на снегу видны опечатки своей обуви, на пару секунд стоял смотря на детали опечаток — «долгий путь предстоит мне» — поговорив вслух, тихо, не спеша. Редкий вой воздуха и скрип снега — единственные звуки который слышал Александр. 
Опускает голову, пряча лицо от колючего ветра, и ровным, тяжёлым шагом направляется через площадь к цитадели, где над крышей клубится дым из труб.

Не доходя до ступеней цитадели, он останавливается.
Впереди — гул голосов. Люди стоят плотной толпой у входа, их дыхание поднимается белыми облаками в морозный воздух. Кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то растирает замёрзшие руки. На верхних ступенях, возвышаясь над толпой, стоит фигура в княжеском тулупе.
Дамирир.
Александр замирает на месте. Его рука, лежавшая на рукояти ножа, медленно опускается. Он не делает ни шага вперёд. Просто стоит — и слушает.

Дамирир делает шаг вперёд, к самому краю ступеней. Его сапоги гулко стучат по камню. Он не спешит. Обводит взглядом толпу — медленно, от края до края. Люди замолкают.
«Граждане Ропаля!»
Голос Дамирира режет морозный воздух, ровный и тяжёлый, как удар молота по наковальне.
«Сегодня мы выстояли. Враг пришёл к нашим стенам — и ушёл. Не потому что мы его отбили. А потому что мы выстояли. Каждый из вас — солдат, ремесленник, женщина у печи, ребёнок в храме — сделал своё дело. И я, как князь этой крепости, говорю вам: вы не зря терпели холод и страх. Вы не зря держали копьё, когда руки немели. Ропаль стоит. И будет стоять».
Дамирир делает паузу. Его взгляд скользит по лицам. Никто не отводит глаз.
«А теперь — весть, которую я принёс вам. Империя жива».
Толпа вздрагивает. Кто-то шепчет, кто-то крестится. Дамирир поднимает руку, и шум гаснет, как срезанный.
«Валедайская Империя не пала. Она отступила, чтобы собраться с силами. И она помнит о Ропале. Помнит о каждом из вас».
Он поворачивается в сторону, где стоит Александр, и протягивает к нему руку.
«Империя прислала нам человека. Не письмо. Не указ. Человека. Великого полководца Александра Валерьяна Кудевского. Командующего Вторым Валедайским корпусом. Он пришёл не с пустыми руками — он пришёл с продовольствием, с планом обороны и с волей Империи. Ропаль больше не один».
Александр стоит у подножия ступеней. Его лицо неподвижно. Руки скрещены на груди. Он не кланяется, не улыбается. Просто стоит — и смотрит на людей.
Дамирир поворачивается обратно к толпе.
«Что это значит для вас? Это значит три вещи. Первое. Через три недели в Ране прибудут добровольцы. Они наладят поставки продовольствия для Ропали. Голод нам больше не грозит. Второе. Крепость Ропаль переходит под совместную оборону. Полководец Кудевский берёт на себя тактическое руководство. Наши стены станут крепче, чем были. Третье. Нам нужны добровольцы. Не солдаты по принуждению — добровольцы. Те, кто готов работать в Ране, строить, обеспечивать. Кто готов — подходите к цитадели после собрания. Запишут каждого».
Дамирир обводит толпу последним взглядом. Его голос становится тише, но не слабее. Наоборот — тишина придаёт словам вес.
«Я не буду лгать вам. Впереди тяжёлые дни. Зима не отступит. Враг вернётся. Но теперь мы встречаем его не в одиночку. За нами — Империя. За нами — полководец. За нами — друг друга».
Он сжимает кулак и поднимает вверх.
«Ропаль стоит. И будет стоять».
Толпа молчит. Секунду. Две. Потом кто-то в задних рядах кричит: «Ропаль стоит!» И этот крик подхватывают — сперва робко, потом всё громче, пока он не сливается в единый гул.
Дамирир разворачивается и спускается по ступеням. Проходя мимо Александра, он не смотрит на него. Только коротко бросает:
«Твоя очередь, полководец».
И уходит внутрь цитадели, не Спустя несколько часов после окончания боя:
«Что это вообще было?» — Александр ни на миг не поднимал голову, не отрывал взгляда от пола.
Александр тарашился в пол до тех пор, пока не подошёл Дамирир.
«Ты понимаешь, что только что произошло?» — Дамирир смотрел на Александра с опущенными глазами.
«Я вообще такое впервые вижу!» — Александр с колеблющимся голосом крутил головой, раскидывая руки.
«Ты говорил, что ты знаешь, как с ними сражаться! А сейчас говоришь, что даже не понимаешь, откуда это землетрясение?» — взгляд упирался прямо в Александра, хмурый, с опущенными уголками рта, громким голосом высказал Дамирир.
«Я не говорил, что я всё знаю о враге. Во-вторых, никто такое вообще не видал — ни в истории, ни в наши дни», — Александр облокотился на парапет, скрещивая руки на груди.
«И что тогда делать?» — Дамирир выровнялся, отворачивая голову, с тяжёлыми веками смотрел в пол.
После заданного вопроса подбегает посыльный к Дамириру.
«Ваше сиятельство, сражение окончено. Что приказать солдатам?» — посыльный сдерживал сбивчивое дыхание, делая долгие вдохи и выдохи.
«Скажи солдатам отдыхать, сегодня тяжёлое сражение было. Но для начала скажи генералу, чтоб об этой ситуации не рассказывать. Тебе тем более!» — Дамирир повернулся к посыльному, высказывая, постоянно крутил в воздухе правую руку.
«Будет исполнено, ваше сиятельство», — отдал честь, с лёгкой одышкой устало пошёл вниз.
Когда посыльный скрылся из виду, Александр продолжил разговор.
«Что делать? Продолжим так, как будто этой ситуации не было. Ты восстанови боевые позиции, а на мне, как по договору написано, снабжать продуктами питания», — спокойным голосом отвечал Дамириру.
«Ясно... Буду ждать твоей поддержки», — Дамирир протягивает руку Александру.
Александр долгие секунды поглядывал на протянутую руку, как будто хотел в нём что-то увидеть. Выдыхая полной грудью, Александр пожимает ему руку.
«И тебе не хворать. Если что-то узнаю — скажу», — Александр на пару секунд держит руку Дамирира, после чего делает рукопожатие с подъёмом. И уходит в сторону церкви.
На улицах тихо проходят граждане Валедая, без эмоций смотрят по сторонам. Некоторые удивлялись, как битва быстро закончилась.
Заходя в храм, Александр замечает маленькую группу, где Родовян устало ходит по кругу, сутулясь, почесывая пальцами лоб.
«Как поживает отряд, Родовян?» — рука Александра дёрнулась, глядя, как тот круги наматывал.
«С отрядом? Всё отлично, все накормлены и выспавшиеся», — Родовян не переставал ходить кругами.
«Так, остановись! Что случилось?» — крикнул Александр, с покосившим ртом.
Родовян быстро остановился, как Александр дал приказ.
«Я вот думал, как объяснить им, что стало с Валедайской империей», — разводя руки в разные стороны, грустно смотрел вниз Родовян.
«Не говори им такого — я уже всё обговорил. Дамирир скажет, что Валедай ещё жив, а доказательством его слов буду я. Что до добровольцев — из-за сложности поставок они прибудут в Ране через две-три недели. Они и займутся продовольствием для Ропали».
Родовян медленно кивает. Его плечи, до этого напряжённые, слегка опускаются. Он проводит ладонью по лицу.
«Хорошо... Если вы так решили, значит, так и будет».
«Вот и славно. А теперь иди, проверь отряд. И за своей невестой присмотри».
Родовян складывает руку в кулак, отводя взгляд в сторону.
«Будет сделано».
Александр разворачивается к массивным дубовым дверям храма. На пару секунд замирает у порога — его рука ложится на железную скобу, но не толкает. Он стоит неподвижно, глядя в потёртое дерево.
Потом выдыхает, налегает на скобу и толкает створку.
Снаружи его встречает давящая тишина. Фиолетового марева нет. Небо серое и тяжёлое. На брусчатке площади и на снегу видны отпечатки его обуви. На пару секунд остановился, разглядывая их. «Долгий путь предстоит мне», — произнёс вслух, тихо, не спеша. Редкий вой воздуха и скрип снега — единственные звуки, которые слышал Александр.
Опускает голову, пряча лицо от колючего ветра, и ровным, тяжёлым шагом направляется через площадь к цитадели, где над крышей клубится дым из труб.
Не доходя до ступеней цитадели, он останавливается.
Впереди — гул голосов. Люди стоят плотной толпой у входа, их дыхание поднимается белыми облаками в морозный воздух. Кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то растирает замёрзшие руки. На верхних ступенях, возвышаясь над толпой, стоит фигура в княжеском тулупе.
Дамирир.
Александр замирает на месте. Его рука, лежавшая на рукояти ножа, медленно опускается. Он не делает ни шага вперёд. Просто стоит — и слушает.
Дамирир делает шаг вперёд, к самому краю ступеней. Его сапоги гулко стучат по камню. Он не спешит. Обводит взглядом толпу — медленно, от края до края. Люди замолкают.
«Граждане Ропаля!»
Голос Дамирира режет морозный воздух, ровный и тяжёлый, как удар молота по наковальне.
«Сегодня мы выстояли. Враг пришёл к нашим стенам — и ушёл. Не потому что мы его отбили. А потому что мы выстояли. Каждый из вас — солдат, ремесленник, женщина у печи, ребёнок в храме — сделал своё дело. И я, как князь этой крепости, говорю вам: вы не зря терпели холод и страх. Вы не зря держали копьё, когда руки немели. Ропаль стоит. И будет стоять».
Дамирир делает паузу. Его взгляд скользит по лицам. Никто не отводит глаз.
«А теперь — весть, которую я принёс вам. Империя жива».
Толпа вздрагивает. Кто-то шепчет, кто-то крестится. Дамирир поднимает руку, и шум гаснет, как срезанный.
«Валедайская Империя не пала. Она отступила, чтобы собраться с силами. И она помнит о Ропале. Помнит о каждом из вас».
Он поворачивается в сторону, где стоит Александр, и протягивает к нему руку.
«Империя прислала нам человека. Не письмо. Не указ. Человека. Великого полководца Александра Валерьяна Кудевского. Командующего Вторым Валедайским корпусом. Он пришёл не с пустыми руками — он пришёл с продовольствием, с планом обороны и с волей Империи. Ропаль больше не один».
Александр стоит у подножия ступеней. Его лицо неподвижно. Руки скрещены на груди. Он не кланяется, не улыбается. Просто стоит — и смотрит на людей.
Дамирир поворачивается обратно к толпе.
«Что это значит для вас? Это значит три вещи. Первое. Через три недели в Ране прибудут добровольцы. Они наладят поставки продовольствия для Ропали. Голод нам больше не грозит. Второе. Крепость Ропаль переходит под совместную оборону. Полководец Кудевский берёт на себя тактическое руководство. Наши стены станут крепче, чем были. Третье. Нам нужны добровольцы. Не солдаты по принуждению — добровольцы. Те, кто готов работать в Ране, строить, обеспечивать. Кто готов — подходите к цитадели после собрания. Запишут каждого».
Дамирир обводит толпу последним взглядом. Его голос становится тише, но не слабее. Наоборот — тишина придаёт словам вес.
«Я не буду лгать вам. Впереди тяжёлые дни. Зима не отступит. Враг вернётся. Но теперь мы встречаем его не в одиночку. За нами — Империя. За нами — полководец. За нами — друг друга».
Он сжимает кулак и поднимает вверх.
«Ропаль стоит. И будет стоять».
Толпа молчит. Секунду. Две. Потом кто-то в задних рядах кричит: «Ропаль стоит!» И этот крик подхватывают — сперва робко, потом всё громче, пока он не сливается в единый гул.
Дамирир разворачивается и спускается по ступеням. Проходя мимо Александра, он не смотрит на него. Только коротко бросает:
«Твоя очередь, полководец».
И уходит внутрь цитадели, не оглядываясь.
Александр остаётся стоять у подножия. Толпа смотрит на него. Он молчит. Потом медленно поднимает руку — точно так же, как Дамирир. Произносит лишь одну фразу: «Империя жива». И уходит прочь, в сторону своего отряда.

* * *