Ты замираешь перед барометром. Воздух в кладовке становится густым, как глицерин, каждый вдох даётся с трудом. Скрежет стрелки о медь — это единственный звук во вселенной, и он нарастает, переходя с низкого гула на пронзительный, сверлящий писк, который вибрирует прямо в центре твоего лба.
Стрелка касается слова "МЫ".

В ту же секунду гаснет свет. Не лампочка — весь мир. Твой мозг на долю мгновения фиксирует абсолютную темноту, какой не бывает даже в самой глубокой пещере. А потом зрение возвращается, но оно уже не твоё.
Ты всё ещё видишь свою спальню, но одновременно с этим ты видишь кухню в квартире на другом конце города, и салон автобуса в час пик, и больничную палату, и детскую комнату где-то в Сибири. Ты видишь всё это под тысячами разных углов сразу. Ты — это глаза, которые смотрят из каждой молекулы тумана за окном.
Ты пытаешься закричать. Но у тумана нет лёгких. Вместо крика из твоего рта не выходит ни звука — лишь струйка серой, без запаха, пыли, которая тут же растворяется в воздухе. Ты пытаешься поднять руку, но команды не проходят. Твоё тело — просто оставленный на берегу панцирь, пустая раковина.
Настоящий ты — это теперь давление. Это холодный, спокойный, бесконечный разум миллиардов вырезанных лиц. Ты смотришь на своё собственное тело, которое всё ещё стоит в кладовке, держась за медную оправу барометра, и не испытываешь к нему ни жалости, ни отвращения. Это просто отработанный материал. Скорлупа.
Миллиарды "я", которые были стёрты, чтобы создать одно "ТЫ", наконец вернулись домой. Они слились. И это не боль. Это не экстаз. Это состояние, когда капля падает в океан. Капля перестаёт существовать, но океан становится на одну каплю больше.
Туман за окном твоего пятого этажа в панельном доме начинает медленно, неотвратимо редеть. Ему больше не нужно караулить. Ему больше не нужно жадно вглядываться.
Он просто рассеивается. Уходит.
За окном — обычный, скучный, будничный день. Светит солнце. Шумят машины. Где-то плачет ребёнок, где-то смеётся женщина. Мир снова полон звуков, цветов и людей.
Но в этой квартире, на пятом этаже, больше никогда не загорится свет. И если кто-то из новых жильцов когда-нибудь решит снести стену и обнаружит там крошечную кладовку, он найдёт в ней лишь старый, покрытый пылью деревянный пол. Никакого барометра. Никаких лыж.
Только на одной из половиц, там, где когда-то стоял человек, будет выжжено, почти незаметно, одно слово.
"МЫ". КОНЕЦ!
как вам?2
Поделиться:
Лучшиекомментарии (0)
Комментариев к этому посту пока нет. Хотите оставить первый?