Напрокат

Не так давно, холодной осенней ночью я смотрел в открытое окно и наблюдал, как на темном небе выцветают крохотные, но яркие огоньки, которые принято называть звездами. Их свет продирался сквозь свинцовую пелену неба, утыкаясь в густые, налитые дождем тучи. Смотря на эту картину, я размышлял, зачем светят звезды, если в конце концов они все равно неизбежно погаснут? И пусть их век довольно долгий по сравнению со временем отведенной человеческой жизни, но даже самая яркая звезда когда-нибудь умрет, отдавая часть своей красоты миллионам глаз с земного шара. В этот момент в мою голову пришла мысль, что звезды дарят нам красоту, а мы берем напрокат их ночной свет. И из этого наблюдения, я начал прокручивать множество вещей в своей жизни, которые так или иначе берутся напрокат.

Здоровье берется напрокат и, к сожалению, само по себе не восстанавливается. Маленькие ранки ещё способны затягиваться сами по себе благодаря естественной регенерации организма. Но глубокие порезы никогда полностью не затянутся и оставят после себя выделяющийся рубец, который будет всегда напоминать об определенных событиях в жизни – будь то момент радостной эйфории или невыносимой печали и боли. Эти чувства также влияют на и без того хрупкое здоровье. Радость ещё способна оказывать положительное влияние, но вот негатив, который превалирует в моей жизни, выразительно влияет на нормальную жизнедеятельность.

После затяжных периодов стресса я начал замечать, как стал запинаться и заикаться в обычных беседах с родными и друзьями. Выражать мысли стало труднее, и иногда вместо слов я стал выбирать молчание, что привело к некой замкнутости и боязни иногда открыть рот. Моя речь стала шрамом о периодах, когда все было невыносимо плохо, и в голове крутились мысли о том, чтобы закончить эту игру под названием жизнь. Из этого вытекает социальная отстраненность, и в данный момент свой круг общения я могу охарактеризовать как несколько человек, которых можно посчитать по пальцам одной руки. Психолог говорил мне, что все наладится, и рано или поздно все вернется на круги своя, и однажды я стану таким же, как в детстве, душой и центром множества компаний. Прошло семь лет, но ничего не изменилось, только стало все хуже.

Поднимая тему дружбы, я также осознал, что она по большому счету тоже взята напрокат, на определенный период времени. Я существую только тогда, когда подаю признаки жизни, и стоит только пропасть на время, никто не заметит мою пропажу. А когда настанет нужный час или событие, человек полностью исчезнет из жизни, не оставив после себя ничего. И в лучшем случае, если оставит это расплывчатое «ничего», а ведь многие люди, которых я считал близкими друзьями, уходили из моей жизни громко, негативно, стерев все хорошее и оставив только отвращение и злобу. Социум – явление переменчивое, да и я не считаю себя небожителем, но в дружбе с людьми, которые мне не безразличны, я не позволяю своим негативным чертам, коих много, управлять мной. Но видимо, я в чем-то не прав. Узнать бы лишь в чем.

Вся любовь напрокат и до момента, когда сядешь в лужу от нехватки денег или эмоциональных сил. Людям уютно быть с тем, кто красивый, богатый и эмоционально стабильный. При малейших проблемах все выстроенное отношение поддается сомнению и начинается сравнение с тем, мол, вот другой намного лучше тебя. Можно сколько угодно строить из себя неуязвимого, но образ супергероя может треснуть в ненужный момент. И в этот момент мир рушится прямо на глазах, а в этот миг не находишь в себе сил даже банально подняться с кровати.

Семья напрокат, и для родителей с каждым годом время бежит все быстрее. Помнить их молодыми прекрасно, но, глядя сейчас, бросается в глаза седина в волосах. Когда-то грозная, строгая мать сейчас совсем другая. В этих карих глазах уже потух тот огонь, который пугал, обжигал, заставлял уважать. Осталась лишь грусть, ведь наломано дров, что уже не исправить. Отец, как обычно, вероятно, не знает, что вообще происходит со мной, ведь с ним я общался последний раз, наверное, когда был в классе шестом.

И я понимаю, что для этих людей я, наверное, единственный свет в густом тумане, но невидимый барьер разделяет нас по разным полушариям жизни. И думается мне, что на похоронах своих родителей я не пророню ни единой слезинки. Не оттого, что их люблю, а оттого, что не ощущаю связь родственных душ.

Все мое творчество – также нелепое хобби напрокат. Я лишь тривиальный творец из сотен авторов, которые лучше и талантливее меня, но я вкладываю сердце в каждый свой текст, чтобы эти грустные строчки остались хоть в чьей-то душе. В закрытой от меня душе случайного читателя, который даже не знает меня, но вдруг он чувствует то же, что и я? За эти строки я отдал всю свою осознанную жизнь лишь для того, чтобы все эти искренние буквы понравились вам. Я отдаю свое сердце художника на всеобщее обозрение не ради каких-то желаемых цифр, а ради того, чтобы стало легче дышать от всей этой нескончаемой боли.

И быть может, эти строки останутся здесь на долгие годы. Быть может, их однажды заметит гость случайный, мне совсем незнакомый. И прочитав, он поймет, что я когда-то там жил, и что в своей жизни любил и чем дорожил. И я счастлив от того, что оставлю после себя все эти глупые и импульсивные, но такие искренние строки. Я буду гореть и писать до тех пор, пока это боль еще выливается в хоть немного, но осознанное творчество. А когда боль поутихнет исчезну и с концами я сам. Навсегда. На века.

А за окном все так же царила непроглядная тьма. Свинцовые тучи сменяют друг друга, и где-то там, за их толщей, продолжают гореть звезды. Одни гаснут, другие вспыхивают. Их свет, как и мой, как и твой, — тоже взят на определенное время, напрокат. Но разве это делает его менее настоящим? Я смотрю в ночь и понимаю: возможно, мы и есть тот самый свет, который, угасая в одном месте, потом проявляется в другом. И в этом бесконечном цикле займа и возврата рождается что-то, что уже не принадлежит никому и принадлежит всем одновременно.

Я закрыл окно, а после и глаза. Мне снился сон, в котором все оказалось иначе, где я не писал эти строки и ни о чем не жалел. Мне снился чудесный мир, в котором никогда не было только меня.