Фильм, который разрывает суть войны через "двухактную структуру".
Первый акт: он показывает, как человека системно уничтожают и заново собирают в машину для убийства.
Второй акт: уличные бои во Вьетнаме - заметно рыхлее, но финал со снайпером-девушкой заставляет забыть все претензии.
Кубрик снял не "антивоенную проповедь", он снял фильм о том, как человека делают пулей (к чему отсылает нас название фильма).
Если вас интересует, как система перемалывает личность - равных этому фильму нет.
Структура фильма предельно четкая: первая половина - учебка на острове Пэррис, вторая - улицы Хюэ во время Тетского наступления 1968 года. Кубрик отмечал, что его интересовал не сам Вьетнам, а процесс "превращения человека в инструмент убийства". Именно этот выбор делает "Оболочку" уникальной среди вьетнамских фильмов 80х ("Охотник на оленей", "Апокалипсис сегодня", "Взвод") те фильмы - о том, что война делает с уже сформировавшимися людьми. Кубрик снимает о том, что война делает с людьми до того, как они успевают сформироваться.
С первого кадра Кубрик не дает передышки. Ряд новобранцев, чьи головы сбривают машинкой - последний след индивидуальности стирается начисто. Затем лицо инструктора Хартмана, почти вплотную к камере.
R. Lee Ermey в роли Хартмана - душа первого акта и наверное всего фильма. Он сам был инструктором морской пехоты, и большая часть его реплик - импровизация. Эта рифмованная, ритмичная, уничтожающая речь - не игра, это его старая жизнь. Он настолько острый, что ты одновременно шокирован и почему-то смеешься, а потом стыдишься того, что смеялся.
Но настоящий шедевр первого акта - "Рядовой Куча" в исполнении Vincent DOnofrio. Неуклюжий, медлительный, полный парень, которого Хартман и весь взвод системно травят, постепенно превращая из "человека" в "вещь". DOnofrio набрал для этой роли около 36 килограммов, и его лицо - от растерянности к пустоте, а затем к странному спокойствию - самое неотрывное зрелище всего фильма. Его выражение лица меняется шаг за шагом, и в финальной сцене есть что-то одновременно жалкое и величественное, он сам стал пулей, которую из него отлили.
Рядовой Куча (или Дурак, смотря какой перевод)
Рядовой Куча (или Дурак, смотря какой перевод)
Величие первого акта в том, что он заставляет зрителя понять логику насилия. Хартман не "издевается" над этими людьми, он их "обрабатывает". Каждое оскорбление, каждое наказание имеет разумную цель: уничтожить индивидуальность, создать единообразие. Когда Рядовой Куча в финале совершает свое выпускное деяние в туалете, ты чувствуешь не шок, а страшное завершение. Система сработала - просто способ, которым она сработала, превзошел все ожидания.
Моя винтовка - это человек, такой же как я, потому что это моя винтовка. Я должен относиться к ней как к своему брату, Я должен изучить ее слабости и ее силу, ее части и принадлежности, ее прицел и ее ствол. Я должен хранить ее от губительной погоды и от повреждений так же, как я храню от всякого вреда свои ноги и руки, свои глаза и свое сердце. Я должен хранить свою винтовку чистой и готовой. Мы станем частью друг друга. Да будет так. Перед Господом моим я повторяю этот символ веры моей. Моя винтовка и я — мы защитники моей страны. Мы не боимся наших врагов.
Переход с Пэррис на улицы Хюэ заметно меняет тон и фильм становиться хуже. Проблема в структуре. У первого акта есть четкая дуга, падение и "взрыв" Рядового Кучи. Второй - скорее набор разрозненных эпизодов, перепалки Джокера в редакции "Stars and Stripes", встреча с сослуживцем Ковбоем, стычка с "Животным", финальная дуэль со снайпером. Связки между ними слабее, и ритм уже не тот, как в первой половине.
Но финал стоит всего. Когда отряд окружает раненого снайпера в руинах, и оказывается, что это девушка, которая слабым голосом повторяет "Shoot me", камера Кубрика медленно обходит лица каждого морпеха. В этот момент все нарративы о справедливости, чести и враге рушатся. Джокер в итоге нажимает на курок, не из ненависти, а из милосердия. Это единственный раз за весь фильм, когда убийство показано как человеческий поступок - и именно в этом самая жестокая ирония Кубрика: в этой системе даже милосердие требует пули.
Born to Kill и значок мира: на каске Джокера написано "Рожден убивать", а на груди - значок мира. Сам он объясняет это двойственностью человеческой натуры. Эту деталь часто воспринимают как шутку, но это ключ ко всему фильму. Кубрик не считает войну аномалией, он считает ее нормальным продолжением чего то в человеческой природе.
Один бывший морпех, проходивший подготовку на Пэррис, оставил на IMDb комментарий, что фильм во всем предельно точен, вплоть до сцены с "одеяльной вечеринкой".
Одеяльная вечеринка!
Советую посмотреть, если вы любите смотреть "неудобное кино", вам нравится старые американские фильмы, вы интересуетесь войной во Вьетнаме. Рекомендую смотреть в озвучке Гоблина.
Итоговая оценка: 9 вьетконговцев из 10. Ад создает не война. Ад - это способ, которым человека делают оружием.
Хотелось бы добавить, что Голливуд долго не решался подойти в Вьетнаму вплотную, зачастую американских морпехов показывали "героями". Да и в принципе в США очень долго велась пропаганда "благородной цели" их действий во Вьетнаме, не смотря на все ужасные вещи, большое количество преступлений, которые остались в джунглях Вьетнама.
