Ведьма и фамильяр

В тихой деревушке на краю густого леса жизнь текла неспешно и размеренно.

Ряды простых деревянных домиков с черепичными крышами плотно тянулись вдоль единственной мощёной улицы. По утрам здесь пахло свежим хлебом и смолистым дымом из печей. По вечерам, когда работа заканчивалась, на центральной площади собирались жители, чтобы обсудить новости и поделиться последними слухами. Мужчины с восходом солнца уходили в лес на охоту и, зачастую, возвращались уже поздней ночью. На женщинах оставалось хозяйство и воспитание детей. Их дни были наполнены обычными заботами, простыми и понятными. Никто в деревне не задумывался о странностях, ведь все опасности, казалось, оставались за пределами их крохотного мира.

Однако, поодаль, на небольшой возвышенности, стоял одинокий дом, окружённый кустами диких трав и вьющихся лоз. В этом доме жила женщина по имени Ала. Её знали как травницу, искусную в приготовлении мазей и отваров. Люди приходили к ней, когда болезни настигали их семьи, или когда не хватало сна, и головы ломило от тяжких дум. 

Хотя деревенские искренне благодарили её за помощь, они старались спешно покинуть её жилище. Даже дети, пробегая мимо её дома, ускоряли шаг и не задерживались. Считалось, что где-то рядом бродит чудище. Кое-кто утверждал, что в сумерках замечал чёрный, как ночь, силуэт, скользящий средь деревьев, другие же описывали силуэт как разнообразных животных. И несмотря на любовь к травнице, всё больше жителей подозревали, что она что-то нечистое. "Не ведьма ль она?" - шептались люди.

Их смелые догадки были верны. Ала и впрямь была ведьмой, но это была её природа. С юных лет Ала понимала, что её дар требует тишины и осторожности, что в глазах простого люда она будет чудовищем. Потому она выбрала путь травницы, искусной знахарки, чьё имя знали все в округе. Но рядом с Алой был тот, кто всегда оставался в тени — фамильяр, верный спутник, с которым она связала свою судьбу. Его вид менялся, подстраиваясь под нужды: то он был чёрным котом, крутящимся вокруг своей хозяйки, то огромным волком, который шерстил тропы в густом лесу, то бесплотной тенью, что парила меж деревьев. Он был не только её защитником и оберегом, но и как сама Ала, будто бы был создан для того, чтобы обезопасить мир людей.

Судьба ведьмы и её фамильяра была трудна, защита, которую они даровали деревне, ускользала от взора обычных людей. В то время как деревенские безмятежно спали, за границами их поселения пробуждалось нечто тёмное и ненасытное. Ночами, едва сгущались сумерки, к деревне начинали подступать тёмные тени. Эти существа не знали ни отдыха, ни страха, и лишь фамильяр Алы был той преградой, что удерживала их на границе тьмы и света. Каждый раз, когда монстры пытались прорываться ближе, он молча бросался на тварей, разрывая их эфемерные тела когтями и клыками, отбрасывая обратно, туда, откуда они пришли. Он был воплощением древней магии, бесстрашным и безмолвным, защищая людей, которые даже не подозревали, как близко подбирается тьма. Но, в отличие от тварей, что подступали к границе леса, фамильяр с каждым сражением терял свои силы. Чтобы фамильяр продолжал оберегать деревню, Але приходилось идти на жертвы, что с каждым разом становились всё рискованнее. Она понимала, что её защитнику нужна сила, которую можно добыть лишь из глубин тёмной магии. Когда ночь сгущалась и луна возвышалась над лесом, ведьма уединялась в своей хижине, и её тихий дом становился сердцем очень древней и очень тёмной магии. В одну роковую ночь это не осталось незамеченным.

Той ночью охотники, возвращавшиеся с добычей, заметили странные, мерцающие огни, что пробивались из окон хижины на отшибе. В их сердцах тревога сменилась страхом, смешанным с решимостью, и, вооружённые факелами и ружьями, они ворвались в дом ведьмы. Ала, окружённая кольцом черных свечей, произносила древние слова, её лицо казалось затенённым от свечения заклинания, и страх в сердцах охотников вспыхнул гневом. Не раздумывая, они схватили её, не дав и шанса объясниться, а только зажгли факелы, чтобы очистить это место огнём.

Тем временем фамильяр, патрулирующий границы леса, внезапно услышал её голос, тихий шёпот молвил: «Не вини их…мы другие, они просто боятся нас». Голос оборвался, затих, оставив фамильяра в оцепенении. В мгновение его тело напряглось, и, чувствуя неладное, он обратился в волка, как буря помчавшись через лес, лавируя между деревьями, следуя запаху дыма, что уже поднимался столпом в небо.

И вот, достигнув поляны, фамильяр застыл. Перед ним горящий дом — их убежище, их обитель. Он не сразу понял, что среди тлеющих углей, на обгоревшей земле, лежит его хозяйка. Медленно, будто боясь признать это, он подошёл к телу, обнюхал её волосы, её простёртые ладони, и тяжесть горя обрушилась на его сердце. Фамильяр заскулил опустив морду к её руке, словно ждал, что она вновь позовёт его тихим голосом, но она молчала, а вокруг по-прежнему разгорался огонь.  Он поднял взгляд к луне и завыл — глухой, яростный крик, от которого дрогнули деревья, а вся деревня услышала этот вой, предвестие беды, не иначе. В его глазах блеснула ярость, и мгновением позже они налились кровью. Он втянул воздух, пропитанный её запахом и запахом тех, кто совершил это. Обратившись в бесплотную тень, фамильяр двинулся в сторону деревни - туда, где были те, кто убил его хозяйку, те, кто навеки разорвали связь, глубже которой не было ничего на этой земле.

Четверо охотников, что сегодня вынесли приговор ведьме, вернулись в дом, дабы разделить добычу. Они лениво разделывали тушки, обмениваясь мнением и обсуждая "справедливость" того, что совершили. 
"Давно пора было..." — прохрипел один, держа в руках окровавленный нож. Остальные кивали, но в их голосах проскальзывали нотки тревоги, словно глубоко внутри что-то их гложило. 

Вдруг погода резко переменилась. Ветер взвыл, словно он был живым, бросаясь на дом, скребя по стенам, стуча по крыше. Шум становился всё громче, пока одна из створок окна с грохотом не распахнулась. Свечи на столе погасли, оставив охотников в темноте. Мужчины насторожились, схватились за оружие, их глаза беспокойно метались по комнате.

Сквозь вой ветра раздался низкий скрип двери, которая начала ходить ходуном, словно поддаваясь незримой силе. Тяжёлая тишина царила в доме. Пока всё внимание охотников было на двери, в дом, перелетев через подоконник, ворвался ворон. Он бесшумно приземлился на стол, прямо за спинами охотников, и уставился на них. Один из убийц, ощутив присутствие за своей спиной, обернулся, и в этот момент ворон изменился, его тёмное оперение вздыбилось, черты исказились — и вместо птицы перед ним возник огромный медведь.

Когти чудовища с хрустом впились в шею охотника, разрывая артерии, как тонкие нити, и кровь фонтаном хлынула на стол. Оставшиеся охотники обернулись, но чудовище уже обратилось в ворона и вылетело обратно в окно, оставляя лишь короткий порыв ветра и слабый шорох. Внезапно, свечи вновь вспыхнули, и при их мерцающем свете охотники увидели своего окровавленного товарища, который корчился в предсмертной агонии, зажимая руками свою разорванную шею.

Ветер усилился, взвыв ещё яростнее. Внезапно дверь сорвало с петель, щепки разлетелись, и свет снова погас. На пороге появилась тёмная фигура. Один из охотников, не выдержав напряжения, выстрелил в неё, но тень ловко увернулась и, будто скользнув по полу, устремилась к охотнику, превращаясь на лету в огромного волка. Зверь с рычанием набросился на свою жертву, и зубы вонзились в плоть, рвущееся мясо брызгало кровавым дождём на пол. Охотник задергался, но его крик тут же смолк, тело обмякло, и волк вновь растворился в тени.

Оставшиеся двое застыли в ужасе, но один из них нашёл в себе силы и кинулся к упавшему на пол ружью, поднял его, вскинул к плечу и попытался выцелить чудовище. Тень мелькнула у стены, затем исчезла, но вот вновь возникла, и снова превращаясь в волка, она рванула на охотника, и в следующую секунду тот уже лежал на полу, его грудь разорвана, а кровь окрасила клыки волка в бордовый цвет.

Последний охотник, в ужасе вопя, бросился к выходу и даже успел выбежать из дома, но нечто тёмное схватило его за ногу, обрушило на землю и затащило обратно. Окна и двери захлопнулись с грохотом, и последние, сдавленные стоны несчастного, говорили о том, что и ему не удалось избежать смерти.

Ветер стих так же внезапно, как и начался. Мёртвая тишина повисла в воздухе. Но истошные крики уже разбудили всю деревню, и жители с факелами, вилами и прочим оружием, спустя время, окружили дом охотников. Вскоре, несколько смельчаков переступили порог, сдерживая тошнотворный ужас от увиденного внутри. Настоящий кровавый пир,  среди разбросанных тел и луж багровой крови лежал огромный волк. Он склонил голову на поджатые лапы, неподвижный и уставший, словно вся его ярость улетучилась с последним вздохом охотников. Вся его шерсть была пропитана кровью. Один из храбрецов с вилами приблизился к нему, направил острие на зверя, словно надеясь, что тот снова покажет клыки. Волк поднял на человека глаза — печальные, безжизненные. В них не было ни страха, ни ярости, лишь полное безразличие. Больше в этом мире его ничто не удерживало. Он лишь вновь опустил голову на лапы и замер, готовый встретить свою судьбу. Жители не оставили его живым. И он позволил им это сделать.

Жители деревни не встретили рассвет. Утро не наступило, мрак всё поглотил. Фамильяр и ведьма были единственным, что отделяло людей от встречи с нечистью, которая жаждала пробраться к живым. Чары спали, больше ничего не мешало чудовищам. С последним вздохом волка - тьма окутала деревню. Их истошные крики и мольбы о помощи никто не слышал, ни ведьма, ни её верный фамильяр.