Чудовище, созданное мной

Новый неудачный день, паршивая неделя, ужасный месяц, никчемный год и полностью потерянная жизнь.
Темной безлунной ночью сижу на крыше дома, свесив ноги, мечтая прыгнуть вниз и превратиться в кровавый след на асфальте, что требует того синдром панических атак, мой самый искренний и честный собеседник. Психотерапевт утверждал, что это все пройдет, но уже восьмой год проблемы с головой не отступают ни ногой. Целых восемь лет, практически треть моей полной жизни, и ровно половина осознанной жизни проходит под гнетом собственноручно выращенных демонов, которые разрывают сердце по ночам. Чудовище, созданное мной, стало моим единственным стабильным и верным спутником в этом мире. Я прекрасно понимаю, откуда идут корни этих демонов, но их уже поздно удалять, потому что эта тьма забралась слишком глубоко, и без этого мрака я просто не смогу существовать.

Голова взрывается от переизбытка мыслей, в основном тревожных, с редкими кадрами людей, которые мне действительно важны. Со многими из них я перестал общаться из-за совершенно разных причин: переезд, испорченные отношения, взросление, обиды, расставания, война, смерть. На некоторые причины невозможно повлиять, но есть и причины, за которые я могу винить только себя. Я плохой человек, так себе друг, ненадежный парень, ужасный сын, да и просто неудачник, который причиняет боль своим близким, сам того, не осознавая и не желая этого. Глупо себя оправдывать и поздно себя менять с чистого листа, но принять себя не получается. Приходится жить с постоянным отвращением и ненавистью к себе за каждое слово и поступок, что лишь глубже уводит в этот дремучий лес самобичевания.

Прямо сейчас, находясь на самой высокой точке дома, в сантиметрах от свободного падения в объятия асфальта, память отматывает пленку вспять, чтобы найти тот роковой момент, когда что-то пошло не так, и попытаться найти доводы, чтобы продолжать свое существование.

Я шел в начальную школу, тогда еще открытый, пушистый, добродушный, с верой в то, что этот мир воистину прекрасен. Любовь с гиперопекой в стенах родного дома и множество друзей - как уличных, так и школьных. Отличные оценки, холодное одобрение от матери: «Ты молодец, но все равно ты можешь лучше». Уже на тот момент на мои плечи возлагаются громадные надежды и давление. За случайную четверку меня сразу же все дома ненавидят. И вот первая в жизни двойка... Сегодня так не хочу идти домой, лучше под лед на речке провалиться с головой. Дома будет скандал, мама будет сильно злиться и опять заставит объясняться перед пьяным отцом, почему я не оправдываю их колоссальных надежд. Но эти четыре года в целом были ничего, но я еще не знал, что ожидает меня дальше.

Перехожу в среднюю школу, я бесхребетный и проблемный. Конфликты с одноклассниками и драки каждый день. Я так хочу хоть день спокойствия, а не ежедневный ритуал из драк. В те моменты приходилось учиться банально выживать, убивая в себе те самые светлые повадки, чтобы перестать казаться слабаком в глазах гиен. Я стал намного злее, чтобы хотя бы просто выжить, мой тогда еще непрочный панцирь только начал укрепляться.

С каждым годом все слабее и уже тень от себя прежнего. С каждым днем все больше огрызаюсь, все меньше подпускаю всех к себе.  Первая влюбленность ударила, как ослепительная весенняя молния, озарив все вокруг на три коротких месяца. Она была глотком чистого воздуха. Но финал оказался настолько банальным и омерзительным, что обесценил всю ту весну. И вот уже к восьмому классу я полноценный изгой в глазах всех моих так называемых друзей. Человек-призрак, которого все видели, но предпочитали не замечать.

Поступаю в колледж другого города, уже конфликтный и бездушный. Новая локация с десятками людей, которые в теории могут стать для меня близкими людьми. Это была просто новая локация с десятками чистых и открытых лиц. Вокруг так много добряков, открытых для общения, но от этих приторных наигранных эмоций меня уже тошнит. Ты знаешь меня неделю и считаешь за родного, но прости, напомни мне хотя бы свое имя. Их сладкие слова были для меня пустым звуком. Я понял, что ненавижу любую человеческую чистоту и вижу ней фальшивость, но обожаю грязь, ведь в ней и есть вся красота. Искренность и честность драгоценны, но знакомы не для всех. Мне была не нужна их мнимая, безвкусная забота, пахнущая дешевым пластиком. Не нужны были эти овечьи шкуры. Лучше покажи мне свои острые клыки сразу. Будь темным волком, которого стоит бояться. Будь тем, кто ты есть на самом деле, без притворства. Лишь в этой грязной, неприукрашенной правде я мог разглядеть какую-то уродливую, но настоящую красоту.

Уже на тот момент я оторванный от всех антисоциальный элемент. Мою семью, ту, что должна была быть опорой, давно и бесследно заменили другие, более надежные вещи: дешевый алкоголь, от которого затемняется память, горький никотин, что заставляет сердце и разум хоть на секунду успокоиться, и пачка психотропов без рецепта. Они не задают вопросов, не разочаровываются, не требуют быть лучше. Они просто гасят внутренний шум на несколько никчемных часов. Сомнительные связи в сомнительных компаниях, где я терял себя уже насовсем.

Новый этап - университет, а я уже уставший вусмерть и психологический мертвец. Я научился идеальной мимикрии, чтобы не вызывать лишних вопросов. Я стал ощущать, будто смотрю на мир через толстое, грязное стекло: все движения замедлены, все звуки приглушены, все краски выцвели до оттенков серого и грязно-коричневого. Я пытался встроиться в обычный ритм, но мои карты давно промокли и порвались, а правила я забыл еще в средней школе, где разучился доверять даже собственному отражению в луже.

И вот, отматывая пленку, я не нахожу того самого рокового момента. Его нет. Нет одной трещины, есть миллион мелких царапин и надломов, которые медленно, неумолимо превратили когда-то открытого и пушистого ребенка в это покалеченное существо на грани. Виноваты все, но в то же время не виноват никто. Виновата жизнь, которая оказалась слишком тяжелой для моих хрупких плеч. Виноват я, потому что позволил ей сломать себя. Виновато время, которое не лечит, а лишь присыпает пеплом свежие раны, превращая их в вечно ноющие шрамы. Может показаться, что я преувеличиваю местами, но поверьте, это я еще преуменьшаю. 

Для чего вообще я живу? Есть ли хоть какие-нибудь причины для дальнейшего существования? Скорее всего нет. Есть лишь инерция. Привычка дышать. Тупое, животное нежелание причинять боль деспотичной матери, которая, даже ненавидя за четверки, все равно плакала по ночам. Страх перед физической болью от падения. И даже этот страх такой жалкий, ничтожный, уже почти задавленный всепоглощающим желанием тишины.

Но я точно знаю, что эта тишина в голове никогда не настанет. Чудовище, созданное мной, никогда не отступит, оно уже стало полноценной частью меня. Без него я и правда перестану существовать, потому что оно уже съело все светлое, что было, и выстроило на выжженных руинах мою новую личность. Мерзкую и неприятную, но уже неизменную.

Январский ночной ветер становится сильнее, он обнимает меня холодными порывами, зовет за собой. И пленка воспоминаний, прокрутившись до конца, замирает на самом первом кадре: маленький мальчик с доверчивыми глазами, который еще не знает, что его ждет. И от этого становится еще безнадежнее. Потому что тому мальчику жалко этого парня на крыше. А парню на крыше, к сожалению, уже никого не жалко. Даже того мальчика.

Я спускаюсь с крыши. Не в объятия асфальта, а в объятия еще одной бессонной ночи. В объятия своих демонов. В этом выборе нет победы. Есть только отсрочка. Скучная, бесславная, ничем не примечательная отсрочка приговора, который все равно когда-нибудь будет приведен в исполнение.

Но не сегодня.