Новогодняя

Каждый декабрь в канун нового года мне снится сон. Сон, который повторяется каждый раз не меняя деталей. Сон, который невозможно отличить от реальности, ведь он в точности повторяет картину давно ушедших теплых лет. В этом сне, постоянно горит яркий костер, возле которого собрались все мои близкие родственники и обсуждают самые разные вещи. Отец с дедом бурно спорят о каких-то политических темах понятных лишь им, мама с бабушкой едва слышно сплетничают о том, что произошло в деревне за последние недели, а поодаль от всех них моя двоюродная белокурая сестренка играет сама с собой и пытается привлечь внимание взрослых. В этой картине идеально все, но в этой суматохе не хватает одного человека — меня. Вся семья в полном составе готовилась к новому году, не замечая отсутствия одного единственного человека.

Я пытался подойти ближе и окликнуть хоть кого-нибудь, но с каждым шагом это уютное застолье отдалялось от меня, как берег от уплывающей лодки. Я мог чувствовать живое тепло огня щекочущего кожу, но не мог дотронуться до него. Хотелось крикнуть, но голоса не было — только беззвучный выдох, растворяющийся в морозном воздухе. Оставалось только безвольно наблюдать за всем этим, мечтая снова хоть когда-нибудь очутиться в этой компании пусть даже на один вечер. Но каждую ночь, когда я закрываю глаза, мозг генерирует эти воспоминания, словно специально ударяя по болевым точкам. Спустя десяток циклов одного и того же сна, я понял, что это не просто сон, а истязающий кошмар, который преследует меня, словно напоминая, что мне уже никогда не ощутить этого тепла наяву.

И эта ледяная пустота сна просачивается в утро. Последние недели, каждое утро открывая глаза, моментально накатывает невыносимая хандра, из-за которой хочется укутаться поглубже в одеяло и на несколько суток закрыться от внешнего мира. Но от безысходности приходится выбираться в монохромный темный мир, сквозь густые облака которого не пробиваются солнечные лучи. Слякоть не похожая на зиму, а декабрь скорее походит на первые мартовские дни — грязный, промозглый, бесформенный. Да, в последние дни выпало достаточно снега, чтобы он толстым слоем осел на городские улицы, но этот снег ощущается каким-то ненастоящим и искусственным, словно вата на дешевой театральной декорации, полностью лишенным красоты и той хрустальной звонкости, что была в детстве.

И в этом искусственном мире эконом-такси уносит усталое тело на другую часть города, в место, которое для некоторых является вторым домом, но для меня стало невыносимой каторгой за последний год. Накопившиеся академические долги не вселяют никакой радости, а новые провалы и глупые ошибки лишь больше погружают в пучину безнадежности и апатии. Испортившиеся по моей вине отношения с некогда лучшими друзьями-одногруппниками никак не красят сложившуюся картину — теперь мы просто противоположные фигуры шахматной доски на фоне жизни друг друга. Они ненавидят меня, на что я не могу ответить никак, кроме ненависти в ответ. Такая "холодная война" вынуждает становится грубее, чтобы не стать уязвимой жертвой.  Шесть часов в этом месте пять раз на неделе высасывают последние силы, из уже итак пустеющего колодца жизненных сил, оставляя на дне лишь горький осадок и тину усталости.

А на дворе, как насмешка, через несколько дней новый год. Огромные наряженные елки и свет от гирлянд из окон должны хоть как-то создавать мнимое новогоднее настроение. Но этого нет. Только пустота, оглушающая своим контрастом с всеобщей эйфорией. Для меня все как-будто застыло в петле времени, когда ход стрелки часов перестал влиять на что-либо. Время просто само по себе начало нестись с невероятной скоростью, как пейзаж за стеклом поезда, и порой не понимаешь, как только что было лето, а через несколько дней зима будет подбираться к своему экватору, даже не начавшись по-настоящему.

Если так посмотреть, то весь год можно охарактеризовать как трагикомедию в четырех актах подстать временам года. А я просто главный герой, одиноко играющий роль на сцене, где декорации рушатся, а реплики забыты. Зрительский смех в моей голове стал навязчивой, грустной, но уже как родной мелодией. Зрителю плевать на одиночество героя, ведь для него герой не больше чем неодушевленный второстепенный персонаж, картонная фигурка. Но герой одинок, и всему миру в этом однажды признался, сорвав маску. Но в ответ на крики героя мир лишь бездушно молчал, как пустой зал после окончания спектакля.

Долго думал, какое желание буду загадывать под бой курантов, и пришел к одной единственной верной мысли. На новый год хочу нового себя, того, который еще не успел везде опоздать и все поломать. Такого, который еще не борется вечность против бесконечных проблем, так любящих липнуть к тяжелым плечам. Хочу себе новую кожу, не помнящую ожогов, и память, не хранящую счет ошибкам.

Я мечтал в 2025 все исправить, наладить, собрать разбитый пазл под названием жизнь, однако все это жадно сожрал водоворот из горьких потерь. Мне страшно смотреть в грядущее будущее, ведь что-то вполне может ударить больнее, чем этот год уходящий. С каждым новым годом в потрепанном личном дневнике ручкой высекаю несколько крестов рядом с именами самых дорогих для меня людей, которые уходят из жизни. В сырую землю. Навсегда. И есть ощущение, что очередь этих жутких рисунков напротив имен может скоро дойти до последней страницы, в которой всего одно единственное имя — и то мое, ведь есть предпосылки на это, что очень грустно порой признавать.

Наивно верить в чудеса, когда тебе уже за двадцать, но очень хочется порой, особенно когда эта новогодняя тоска сжимает горло туже шерстяного шарфа. Вот бы проснуться первого числа со свежей головой, не думая о прошлом и искренне надеясь и грезя чудными фантазиями о загадочном и красочном, прекрасном и далеком. Было бы прекрасно, чтобы этот хрупкий лед в груди растаял не от слез, а от первого же тихого, но настоящего утреннего луча. Чтобы в новом году не шагнуть в ту же самую невезучую колею, а на свежий, никем не утоптанный снег, и услышать, как он звонко хрустит под ногой, обещая и веря, что след все-таки может быть чистым и что все может быть иначе.

Happy New Year.