Признаюсь, что я не являюсь политическим экспертом, но, глядя на нынешние события во всём мире, я прекрасно понимаю следующее. Протесты. Просто. Не работают. Что в Беларуси, что в Иране. Хотя, казалось бы, на этих протестах собралось много народу, которые устроили беспорядки. Но и это не помогло изменить политическую жизнь в авторитарных странах к лучшему. Чего уж говорить о движении "Красный лебедь", который выступает на отмену блокировок интернета, но на протесты никто не пришел. И тут многие молодые люди в интернете начали говорить, что русские насколько рабы и терпилы, что на протесты не выходят, а не потому что сидеть с включенным VPN как-то комфортнее и безопаснее. Всё, пора валить!
Однако весьма многие люди не понимают пару нюансов. Во-первых, протесты работают, в основном, в демократичных странах. Взять к примеру Францию, где часто вспыхивают радикальные протесты. Понятное дело, что сажать протестующих в тюрьмы не получится поскольку это не только уничтожит легитимность власти, но может также привлечь внимание со стороны руководства Евросоюза. И то, протесты не всегда работают даже в демократиях. Например, протесты No Kings в США. Да, они подпортили Трампу репутацию, но он всё ещё находится во власти.
Если вы когда нибудь играли в Sonic Adventure, то наверняка помните момент, когда Тикал пыталась уговорить Пачакамака от войны. Но это не сработало. Итог, как вы знаете, печальный.
А что насчёт авторитарных и, тем более, тоталитарных государств вроде Ирана и Афганистана? Власть, в лучшем случае, будет их задерживать. В худшем – убьёт их на месте. И понятное дело, что провалившиеся протесты вызовут у граждан подобных государств выученную беспомощность, что выгодно власть имущим. Ведь если протесты не работают, то давайте опустим руки и погрузится в апатию. Если мы не позволим себе нормальную эмиграцию, то погрузится во внутреннюю. Таким образом, психологические механизмы оказываются на стороне автократов. Недовольные либо уходят, либо сидят тихо и не высовываются.
Мы живём, к сожалению, в эпоху слабых людей, которые слишком уж привыкли к комфорту. Они боятся революций и войн, даже если они необходимы для торжества добра над злом. Ведь куда выгоднее пойти по пути наименьшего сопротивления. Вопрос в том, что, в последнее время, процесс переезда становится все более тяжёлым. И что все недовольное население страны не перетащить в другую. Причём я офигеваю от лицемерия Евросоюза, который вроде и выступает за толерантность, а на деле усложняют россиянам и иранцам возможность получить визу. И да, почему в ЕС попадают не невинные люди из неблагополучных стран, а какие-то исламисты, которые творят на улице всякую дурь. От этого страдают все. И невинные мигранты, и граждане ЕС.
С другой стороны, чтобы провернуть революцию с применением насилия, нужны ресурсы. И боеспособные люди, готовые отдать жизнь за идею. А ещё нужна поддержка других государств и разочаровавшихся элит. Ну и, конечно же, толковые революционеры в руководстве. К тому же, я прекрасно понимаю, что вооруженное восстание и, уже тем более, террористические акты против власти – это очень рискованное дело, которое не всем по зубам. Людям не хочется рисковать своими жизнями.
Есть и другой путь. Маккиавелисткий. Это когда ты, обладая огромным складом ума, проникаешь в верхушку власти в качестве лояльного власти чиновника. Но на деле ты просто делаешь вид, что ты лоялен. Ты используешь хитрые многоходовочки и грязные методы для получения власти и устранения конкурентов, плетя интриги. Если обладаешь достаточной харизмой, то ты можешь привлечь к себе внимание других чиновников, которые могут разделить с тобою мнение. Таким образом, ты сможешь добиться либо унаследования власти обманным путем, либо же дворцовым переворотом.
Главная беда нынешней российской оппозиции заключалась в том, что они – хреновые маркетологи. Они смогли привлечь внимание со стороны интеллигенции с крупных городов, но эта самая аудитория – всего лишь кричливое меньшинство, которое обладает прозападным взгялдами. Ведь большинству россиян очевидно, что им нельзя подчиняться западу и поддерживать Украину (по вполне оправданным причинам). Так что очевидным "Агентам Запада", которые зарабатывают себе репутацию на популистских идеях, но сами при этом не знают, что делать дальше, простой народ (то бишь, "пролы" на языке любимого романа либералов) не станет доверять.
Да, кстати. Даже в иноагентском Медузе* уже говорят о коррупции в ФБК*, хотя она была и в 2019, при живом Навальном*.
Чтобы вы понимали, я по мировоззрению куда больше консерватор, и я не люблю эту либерастическую тусовку, о чём я не раз говорил в блоге. Тем более, что я живу в Средней Азии, и поэтому я испытываю к "русскому националисту" Алексею Навальному* негативные чувства за его слова о "чурках" и строгом визовом режиме. К тому же, сейчас Европа вводит строгий визовый режим с Россией, что уже попахивает горькой иронией. Я за дружбу народов. К тому же, я не люблю Максима Каца* не только за его балабольство, сколько за поддержку Израиля, который в рамках "борьбы с терроризмом" уничтожает мирное население Палестины. В итоге получается, что российская "оппозиция" сама себя опозорила. Ведь в новостях теперь пишут как ФБК*, по иронии, занимается коррупцией. Тем не менее, мои политические взгляды не мешают мне критиковать нынешнюю власть за её некомпетентность.
Получается, что в России никогда не было нормальной оппозиции, и российское общество не испытывало к ней потребности поскольку политика Путина и его правительства, до недавнего времени, удовлетворяла многих. Не говоря о зверствах, которая творила украинская армия на Донбассе. Это и является причиной, почему на протесты выходило относительно мало людей по сравнению с другими странами.
Коррупция в моём Фонде в Борьбе с Коррупцией*? Нет, не может этого быть!
Однако всё же надо учесть ещё один фактор, который подавляет протестный потенциал страны. Это выученная беспомощность вследствие коллективной травмы, нанесённая политикой Ельцина в 90-ые годы. Чтобы вы понимали, насколько это было травмирующее, представьте себя на месте молодого комсомольца, которого с пелёнок воспитывали по советской пропаганде. Вы верили в торжество социализма, а затем, пух, и Советский Союз развалился. С затем Ельцин в 1993 году штурмует белый дом. Вы живёте в проклятой реальности, где повсюду несправедливость, бандиты и нищета. Потом Ельцин говорит "Я устал, я ухожу" и оставляет на президентском кресле более компетентного политика, который поднимает страну с колен. Добавьте к этому ещё резкий переход от социалистического политического строя к капиталистическому, а также отсутствие у населения политической грамотности, и мы получает глубоко травмированное население, которое ещё долгое время будет испытывать нездоровую страсть к мрачным пессимистичным произведениям вроде "Слова пацана" и "Груза 200".
Однако тут же возникает у меня вопрос.
Да, оказывается, что протесты могут быть эффективными если будут применяться куда более хитрые и интеллектуальные методы. Давайте взглянем на двух замечательных людей: Махатму Ганди и Мартина Лютера Кинга.
Добрый дяденька без ядерки. Ну вы уловили с шутку с Civilization.
Итак, что сделал Махатма Ганди. Он объявил экономической бойкот британским товарам, включая текстиль, и призывал своих сторонников самостоятельно создавать себе блага, включая одежду. Это нанесло колоссальный финансовый удар по британской промышленности и коммерции. А это также нанесло ущерб британской власти. Что дальше?
Он призывал людей к отказу от работы на Британию. Люди отказывались от орденов и рабочих мест в госучреждениях. Затем Ганди объявлял дни, во время которых закрывались многие лавки, школы, фабрики и суды. Эти дни он объявлял днями поста и молитвы. У полицейских не было права арестовать и, уж тем более, избивать граждан, которые просто выполняли свой священный ритуал.
Ну и не забываем про соляной поход. Тогда индусы испытывали проблему с монополизацией соли со стороны Британии, которая продавала её втри дорога. Тогда Ганди выслал властям ультиматум. Если налоги не будут отменены, то он и его сторонники пойдут к морю собирать необработанную соль. Власти, конечно, проигнорировали этот ультиматум. Тогда Ганди устроил соляной поход пешком. Он ходил от одной деревне к другой, успешно проповедовал свои взгляды благодаря своей харизме, а затем, набрав огромную толпу несогласных со властью, добрался до моря. Индусы, таким образом, начали сами по себе обрабатывать соль, не покупая её у британцев. Это привело, конечно, к массовым арестам, но ненадолго. Ведь тут сработал психологический эффект. Общественности стало понятно, что подобные репрессии против невинных людей, которые просто хотели собрать себе соль, это уже... Эребор. И... власти поняли, что нужно договариваться с Ганди. Таким образом, Ганди недолго пробыл на аресте, и его пригласили на Конференцию Круглого стола в Лондоне.
Соляной поход
Таким образом, многие люди чаще забывают, что Махатма Ганди был, в первую очередь, хитрым прагматиком, а уж потом – пацифистом. И надо сказать, в контексте той эпохи подобные мирные протесты с применением экономического и морального саботажа были необходимостью для положительных изменений в Индии. Ведь насилие с разбиванием витрин и нападением на полицейских невыгодно.
Теперь давайте посмотрим на Мартина Лютера Кинга, который боролся за равноправие чернокожих людей с белыми. В его время в автобусах чернокожие имели право сидеть только в положенных местах. Мартин Лютер Кинг объявляет забастовку автобусных линий в Монтгомери. Чернокожие просто отказывались ездить в автобусах, предпочитая либо ходить пешком, либо пользоваться альтернативными способами передвижения. В итоге автобусные компании потерпели огромные убытки, и стало понятно, что такую сегрегацию нужно объявить незаконной.
У Мартина Лютера Кинга куда больше яиц и компетентности, чем у нынешней оппозиции.
К чему я говорю? Я к тому, что простыми выкриками на улице, держа в одной руке плакат, а в другой – фонарик, ты жизнь в стране не изменишь. Но если ты воспользуется нестандартными методами неповиновения власти, оставаясь при этом джентльменом, то ты можешь устроить эффективный саботаж, который ударит не только по репутации власть имущих, но и по их финансовому благополучию.
Конечно, я не считаю что нам нужно строить из себя мучеников, готовые умереть в тюрьмах. Но если вам надоела нынешняя власть в стране, то можно сделать следующее:
И это я говорю, наверное, о малой доли всего того, чем можно выразить несогласие с текущей политикой государства. Опять же, я не политический эксперт и считаю себя в этом плане безграмотным. Но они могут работать потому что они проявляются без агрессии, без прямого столкновения, и как-то влияют косвенно на сам государственный аппарат. Налоги падают, легитимность страдает. На всякие митинги, поддерживающие текущую власть, никто не приходит. Вы даже, как заметили, я не призывал вообще к радикальным действиям, а просто дал советы исходя из здравого смысла.
Надеюсь, вы меня поняли.
* – Навальный, ФБК, Максим Кац и Медуза признаны иностранными агентами, террористами, экстремистами и нежелательными организациями.
Всем привет, уважаемые госпожи и господа!
Начало десятых стало редким историческим шансом для российского гражданского общества — шансом одержать победу над путинской номенклатурой. Но, как мы теперь понимаем, из этого ничего не вышло. Массовая энергия улицы испарилась, а власть сохранила контроль. Разбирать, почему протесты провалились, — тема для отдельного поста. Сегодня же хочу сосредоточиться на другом: что эти акции реально изменили в политической жизни России и какие следы оставили на последующее десятилетие.
* * *
Цикл протестов, вызванный фальсификациями на выборах в Госдуму 4 декабря 2011 года, стал одним из ключевых событий современной российской истории. Тогда казалось, что массовые уличные акции положили конец посткоммунистическому статус-кво и доказали: в стране есть гражданское общество.
Но это было не внезапное «пробуждение» народа, а итог долгих процессов. За предшествующие годы в России прошли тысячи акций, и именно они подготовили почву: задали стиль и форму митингов, очертили географию недовольства, сформировали язык требований.
С одной стороны, протесты 2011–2012 годов стали переломом после тихого согласия нулевых. С другой — «снежная революция» растаяла вместе с весной. Декабрьские мечты обернулись майской реальностью: инаугурация нового-старого президента в пустой Москве и призывы пресс-секретаря Пескова «размазать печень митингующих по асфальту».
Оглядываясь назад, видно: потенциал этих акций был ограничен. Но именно они задали фундамент для всей последующей истории протестов. В этом посте разберу три наиболее заметных последствия:
* * *
В 2012-м Госдума под аплодисменты Дмитрия «Железного Димона» Медведева выдала пакет политических реформ. На витрине — возвращение прямых выборов губернаторов и упрощённая регистрация партий. Это выглядело как уступка протестующим.
*...*
Мирного решения не будет
*...*
На деле же ничего не изменилось. «Либеральная риторика» осталась фасадом, а реальная конкуренция так и не появилась.
— Губернаторы. Муниципальный и президентский фильтры, усложнённый сбор подписей, контроль СМИ. Неугодных не регистрировали, нужных проводили без проблем.
— Партии. Порог регистрации снизили с десятков тысяч членов до пятисот. Бумажных игроков стало больше, но ресурсов у них не было: ни медиа, ни денег, ни доступа к электорату.
В итоге: элиты сохранили полный контроль над выборами, а гражданам оставили лишь видимость демократических процедур. Эта «либерализация» стала классическим примером управляемой демократизации: власть приоткрывает дверь, но сразу строит забор вокруг. С одной стороны, протестующим показали — «вас услышали». С другой — продемонстрировали, что все реальные механизмы остаются в руках Кремля. Политическая система была перенастроена не на либерализацию, а на имитацию.
* * *
В нулевые Кремль контролировал телевидение, но к интернету относился сравнительно либерально. Это пространство оставалось территорией анархии, и именно поэтому в 2011–2012 годах оно сыграла ключевую роль. Новостные сайты и соцсети стали инфраструктурой протеста: через ВКонтакте, LiveJournal, Facebook и Twitter координировались митинги, собирались деньги, распространялась агитация. Сеть превратилась в катализатор — именно там миллионы увидели доказательства фальсификаций: «карусели», пачки вброшенных бюллетеней, переполненные урны. Без интернета этот поток свидетельств никогда бы не стал достоянием общественности.
Реакция власти последовала незамедлительно. Уже в декабре 2011 года началась законодательная атака на сеть: законы принимались в спешке и с максимально расплывчатыми формулировками. Символом перелома стал Федеральный закон № 89417-6 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Путин подписал его 28 июля 2012 года — менее чем через полгода после начала протестов. На бумаге он касался блокировки сайтов с детской порнографией, наркотиками и материалами о самоубийствах. На практике же закон впервые дал Роскомнадзору возможность вносить в чёрные списки домены, IP-адреса и отдельные страницы, а также закрывать ресурсы, которые якобы «поощряют массовые беспорядки» или «несанкционированные акции».
*...*
Мир, в котором Медведев избрался на второй срок
*...*
Закон 2012 года дал Роскомнадзору право вносить в чёрные списки отдельные URL, доменные имена и целые IP-адреса. Под удар попадали не только сайты с «запрещённым контентом», но и ресурсы, которые можно было обвинить в «поощрении массовых беспорядков» или «несанкционированных акций». 10 июля, в день прохождения законопроекта через Госдуму, десятки сайтов в знак протеста добровольно закрылись.
Главная проблема была в размытых формулировках. Никто не понимал, какой именно контент может оказаться «вредным для детей», и это создавало простор для злоупотреблений. Даже после «смягчения» в финальном чтении направление стало очевидным: свобода в интернете оказалась под серьёзной угрозой.
Следующий удар пришёл в апреле 2014-го. Кремль протолкнул два антитеррористических закона. Если раньше ограничения касались в основном оппозиционных сайтов и критики власти, то теперь под регулирование попали ключевые элементы цифровой среды: хранение данных, платёжные системы, коммуникационные сервисы.
Сегодня уже видно: именно протесты 2011–2012 годов заставили Кремль осознать угрозу свободного интернета и запустили процесс системной цензуры, который с тех пор только нарастает.
* * *
До 2011 года уличная политика в России существовала, но оставалась делом узкой несистемной оппозиции — «Стратегии 31», движения «Солидарность» и других. Ситуацию изменили митинги против фальсификации выборов: десятки тысяч людей впервые вышли на улицы Москвы и регионов. С этого момента массовый протест перестал быть исключением и превратился в привычный жанр.
Традиция закрепилась. В 2017 году расследование Навального о «дворцах Медведева» вывело на улицы сотни тысяч по всей стране, в одной Москве — десятки тысяч. В 2019-м всплеск вызвали выборы в Мосгордуму, в 2021-м — арест самого Навального. Каждая новая волна подтверждала: массовый протест в России возможен.
Реакция Кремля становилась всё жёстче. Лето 2019 года и зима 2021-го запомнились дубинками, автозаками и уголовными делами. Сотни активистов оказались за решёткой, а простые участники всё чаще предпочитали не рисковать. Итог всегда был одинаковый: власть давила, общество выдыхалось, и протест постепенно сходил на нет.
*...*
American boy, American joy
American boy for always time
American boy, уеду с тобой
Уеду с тобой, Москва, прощай
*...*
После 2012 года власть взяла курс на ужесточение. Новые законы, точечные репрессии и громкие процессы против оппозиции сделали объединение несистемных сил невозможным. Кремль больше не пытался играть в «либерализацию» — только закручивал гайки. Уже в 2014 году появился закон, который ввёл административную и уголовную ответственность за участие в несанкционированных митингах и усложнил процедуру получения разрешений на их проведение.
Тем не менее уличная политика стала нормой. Россия превратилась в страну протестов: на федеральные и местные проблемы люди всё чаще отвечали выходом на площади. Только в 2019 году прошло около 1500 акций. Внешне ситуация оставалась «стабильной» — благодаря новым барьерам и полицейскому давлению. Но под этой оболочкой копилось социальное напряжение.
Стратегия Кремля была проста: чаще игнорировать, чем отвечать. Власть ждала, пока энтузиазм выдохнется, а параллельно использовала сами протесты в пропагандистских целях. Оппозицию изображали как радикалов, мечтающих о кровавой революции. ГосСМИ годами твердили: за митингами стоят «иностранные кукловоды», а сами акции — искусственные и опасные. С годами эта риторика только усилилась.
* * *
С 2011 года раскола элит так и не произошло. Наоборот: власть сплотилась вокруг Путина, силовые структуры остались лояльны, а большая часть общества оказалось слишком аполитичной или запуганной, чтобы бросить вызов. Кремль сделал выводы из внезапного уличного всплеска и за десятилетие выстроил устойчивую систему с тремя опорами: полицейская жестокость, юридическое давление, точечные репрессии.
Сегодня трудно представить, что даже регулярные протесты могут заставить режим пойти на реформы или добровольно отдать власть. Экономика стагнирует, усталость от Путина растёт, война бьёт по доходам и настроениям, — но система только укрепилась.
Скорее всего, обрушение режима произойдёт не под давлением улицы, а изнутри. И именно это делает будущее ещё опаснее: гражданские структуры, которые могли бы смягчить переход, за последние годы были уничтожены. Поэтому следующий всплеск недовольства рискует быть менее управляемым и более жестоким.
У гражданского же общества остаётся единственная стратегия — следить за «окном возможностей» и успеть им воспользоваться, когда система даст трещину.
А на сегодня всё. До новых встреч!
Вы когда-нибудь участвовали в акциях протеста?15
